__stayer__

Уже смирившись с тем что пропущу выступление Шпонгл мы сели на кухне нашей большой квартиры на Остоженке. Митяй которому не терпелось попасть в "Милк" ерзал в кресле, мы спокойно дули водный. Питерская тема этот водный, как и все питерские темы убивает всех кроме меня. Вдруг из комнаты вышла Снежок, спросонья она поздоровалась с нами, мы говорили о предстоящем концерте. Снежок проследовала к стоящему на плите ужину, видимо сквозь сон исследуя содержимое сковородок спросила, " А вы на шпонгл собираетесь?" мы с Лю хором ответили что нет, на что Снежок с невозмутимым видом сказала что может нам сделать вип билеты. Мне кажется что смысл этой фразы до конца остался нам не раскрытым. Так как мы как сидели так и продолжали сидеть на своих местах с кислыми минами. Первой заговорила Лю, сказав что если можно то почему бы и не сходить. Блин мы весь месяц думали как мы пойдем на Шпонгл и как там будет весело, потому что Йен, Маруся, Хари участвуют в шоу, а ведь они наши друзья, и все все все будут там, все наши друзья вся наша космическая семья, йоги, крыша, газ, тусовка. Как же здорово нам там было бы... Звонок Снежка, и мы едем, вчетвером. Скорей даже летим, на этот раз сибирскими авиалиниями. Такая договоренность появилась еще на источнике на который мы ездили купаться еще до того как вернулись на Остоженку. Лю не стала, а зря между прочим, я впервые летал на сибирских авиалиниях, ощущение ровно тоже самое как от смеси грибов и таблеток, однако в отличии от всего вышеперечисленного практически без последствий для организма и вредных выхлопов в мозг. Уже в такси меня накрыло, ох уж эти такси, в которых такая приятная на ощупь обивка сидений и так весело в окнах мерцают огни ночного города. Выйдя из машины я чувствовал себя на 7 небе от переполнявших меня чувств. Квест с билетами был разрулен за минуту. Мы пошли проводить Снежка, посадить ее на такси. У входа мы встретили еще одного нашего друга который был в организации. Он обещал вынести ленточку для Снежка. И мы были очень рады тому что она останется с нами. Пришлось подождать, на морозе. Внутрь мы попали ровно к началу концерта. Я встретил друга с которым полтора года назад отдыхали в крыму, и остался с ними на месте с лучшим звуком. Надо сказать что звук в Милке отвратный, а вип зона напоминает резервацию, из-за акустики низкого потолка в випе вместо звука было слышно невнятное дребезжание прибивавшее к полу. Весь концерт я простоял на одном месте около огромного пульта за которым стоял мой друг Йен там был самый лучший звук и вид. Я видел этот бесконечный поток из людей, Который словно колесо Сансары проворачивался мимо меня. Я не хотел снимать куртку, решив что сниму ее только если меня заставит музыка. Спрятав руки в карманы я не желал их протягивать ни одному человеку. Было очень много знакомых, мне казалось что я знаю всех кто был в том зале. Они были для меня колесом четырех миров, одновременно и адом и раем. Шпонгл вели диалог который был ясен он показывал ничтожество человекоподобных приматов, и одновременно величие человека создающего и живущего прекрасным. Лишив людей всякого рода отождествлений и эго они превратили весь зал в бурлящий котел с биомассой. После чего они будто бы вдохнули жизнь и индивидуальность в каждого. В присутствии каждого была значимость и все мои мысли в этот вечер были о значении этого момента быть здесь и сейчас. Мне казалось что своими звуками Шпонгл перепрошили всех кто был там. Это было как смесь медитации и богослужения. Когда все стараются быть совершенными ради красоты момента в который открывается истинное. После концерта мы хотели ехать на крышу, но не доехав до нее сотни метров развернули такси и поехали домой. По дороге я снова передумал и поехал на Арму. Там тусили моий друзья. Отправив Лю домой, я вышел у курского вокзала, пройдя через переход я вышел на платформу. У перрона стояли два поезда идущих в противоположные направления с открытыми дверьми. Этот шанс затриповать я оставил. Закоулками я пробрался на нижний сусальный, через заборы, трэш общаг, бомж-палаток, я достиг армы. Там меня встретили друзья, как вернувшегося с войны героя. Там и закончилось мое событие, "день 12.12.2009" хотя домой я добрался лишь вечером

Я хотел опубликовать здесь отрывок из моего готовящегося романа, но не буду искушать судьбу и размещу его здесь после публикации. Мне нравится то что сейчас получается, конечно сейчас работа груба но сюжетная линия захватывает. Видимо я живу в иллюзиях, уйти в роман это уйти в другой мир, мир фантазий, далекий от реальности и лишь похожий на нее. Непонятно что будет с продолжением, и будет ли оно? Ведь действие происходит в настоящее время, герои втянуты в проблемы затрагивающие мир сейчас, и дальнейшее развитие можно писать лишь о будущем, не слишком далеком что бы дать простор фантазии, но вполне реалистичном. О нем буду думать когда допишу первую часть. В воскресенье был а Оптиной, молился, каялся, исповедался, купался. От монаха исповедовавшего меня я получил благословение на написание романа. однако причаститься не удалось, он сказал после рождественского поста. Видимо на крещение поеду в Шамордино, что радует. Хотелось уехать подальше от всего этого балагана который устраивает московская епархия вокруг желания народа окунуться в ледяную воду, дабы очистится от скверны. Видимо очень грешны раз в прорубь лезут. Поездка в Оптину получилась весьма странной, мы выехали от Ильи с которым должны были с утра ехать на иточники вечером что бы выспаться, по дороге домой мне позвонил Илья и спросил нет ли у меня желания поехать в Оптину пустынь прямо сейчас? Конечно я не мог ответить на такое предложение отказом. Через час мы уже были в пути. Всю дорогу борясь со сном и отсутствием видимости мы опиваясь пуэром сваренным мной мы не верили что едем. Сидели за рулем поочередно все четверо, в итоге уехали не туда, и у города Белева, были развернуты гаишниками в противоположном направлении. В Козельске были в пять утра, валясь от усталости забрались в спальники. Я пообещал разбудить всех как можно раньше, при этом я не предупредил никого что сплю ровно столько сколько мне хочется. Проспав три часа я проснулся приготовил завтрак на всех, уже собрался ехать в монастырь. Но разбудить ребят оказалось делом весьма непростым. Самым невыспавшимся оказался Илья. Вообще за всю поездку он спал раз двадцать, пользуясь теми редкими минутами когда от него не требовалось решение задач. Искупались, пошли на службу, я как и обещал помолился за свою страну, поставил свечки за тех кто в этом нуждался, и пошел гулять по монастырю. Зашел в другую церковь где стояли две очереди, и прямо передо мной стоял священник к которому никого не было, я подошел просто желая узнать чего дают, узнал что это исповедь. Уяснив что я в первый раз он дал мне список все грехов из которого я бы выбрал подходящие. Далее следует тайна исповеди. причастить он меня отказался сказав что после рождества если не буду грешить даст добро. Во время исповеди создалось ощущение того что меня хотели поженить, но в целом впечатление было более чем приятным. Лес в Оптиной странный, стоят вековые сосны, и кажется что день солнечный, хотя на улице моросил дождь. Тепло безветренно и ароматно. Фотоаппарат ни разу не пригодился. После прогулки по лесу мы пошли к настоятелю монастыря в гости. Радушный и бородатый он оказался очень приятным в общении человеком, и пуэр наш ему очень приглянулся, угостили батюшку. У него в монастыре настоящий лофт студия, в старом доме в мансарде всюду висели иконы, как новые так и очень старые, очень красиво, много набросков, его увлечение иконопись, впервые встречаю такого разносторонне развитого человека. Очень интересно было с ним поболтать, но нам была пора ехать. в москву вернулись быстро, мне показалось что в два раза быстрей чем ехали туда, вообще я заметил что путь обратно всегда короче чем туда. Не знаю на сколько повлияла поездка в Оптину но неделька выдалась ударная у всех участников, и в понедельник у всех была глубокая депрессия, у меня она была на столько глубокая что я даже из постели не вставал целый день. Зато я благословение на роман получил.

Октябрь пронесся незаметно, ярким вихрем буйства вечеринок, карнавалов, новых переживаний. Бывали мысли что не стоит вылезать из дома, и бывало время когда вылезать из уютного бардака в комнате не представлялось возможным, но в глубину души закралось осознание того что сидя на коротком проводе интернета не слишком то многого можно добиться. Я поймал себя на мысли что стал специально коверкать слова, а кислый бываю как минимум два раза в месяц. Из запомнившегося, поездка на родник Гремячий, ключи бьющие из тектонического разлома плит под Сергиевым посадом. Купель с ледяной водой, и человек с которым мы родились в один день а выяснилось это перед нашей с ним казанской иконой. Я стал выполнять ежедневные процедуры которые установил себе с помощью моих друзей Кости и Гали уехавших в Тай. Потихоньку разъезжаются по теплым краям и другие члены моей космической семьи. Встретятся все как обычно в Тайке. Или в Индуске, совместный отдых вкупе с кризисом обычно сближает людей. Игорян написал пару смс причем ответить на заданный мной вопрос, о том как можно строить отношения с человеком уезжающим на пол-года в теплые края он так и не удосужился. Мне не приятны такие отношения, видимо их прийдется завершить. В Вальпургиеву ночь объявился старый друг из нижнего, позвонил сказал что любит слона купит, договорились что я приеду к нему на следующие выходные, чувствую что это не реально, сегодня помогал Кириллу рассказывал ему о его же жизни, сделал ему расклад на картах таро. Кирилл покурил и сказал что я ему очень сильно помог. Будем надеяться что это так и было. Отличный он малый, вот только несдержан немного, и почему-то мне кажется что я его знаю не одну жизнь. Почему-то все его мотивы и действия мне ясны еще до того как он о них начинает думать, а думает он чересчур много, и все окружающие попадая в напряженное поле работы его мозга становятся жертвами его цепких как лапки гекона его мыслей которые он непременно высказывает в слух случайно оказавшимся рядом ушам. Вообще он старается быть хорошим и мне это нравится. Увидел у него в шоуруме отличное пальто похожее на одеяло, давно хотел пальто в котором можно будет жить, сейчас формулирую намерения греться в его мягких складках этой зимой, каким образом оно реализуется непонятно. Хочу в следующем году построить баню у себя на участке. Пруд с ледяной водой уже у меня есть. Буду в ней писать свои книги. Еще мне нравится идея с большой ванной в моей комнате у окна. Всегда хотел жить у воды. Мысли пачкают бумагу, пора засыпать.

1 - город-мираж Дубаи
2 - город-утопия Сингапур
3 - город-городов Нью-Йорк
4 - 4 транспортное кольцо (исключительно из-за того что его метр стоит дороже километра БАК)
5 - Румынский парламент
6 - Лагуна под Рейкьявиком
7 - Сан-сити

На бульваре распускались липы, всюду веяло весною, кое-где в темных углах лежали сваленные в кучи комья черного снега. Дети, резвились на весеннем солнце, побросав пальто и куртки на скамейки. В черном Мерседесе с тонированными стеклами на заднем сидении ехала женщина, усталым от прожитых лет, взглядом сквозь темные очки, она бесчувственно смотрела на лирические картинки весны, мелькающие в окне.
Похороны Оксаны проходили при огромном стечении народа, друзья, подруги, поклонники, глянцевая публика, родственники. Даниловское кладбище наводнили люди, будто вышедшие из журнальных историй. Нелли Щербина, вышла из машины, пройдясь по тротуару мимо бабок торгующих искусственными цветами, подошла к своей подруге, Ольге. Нелли подняла черную вуаль Ольги и поцеловала ее в бледную щеку, взявшись под руки, они вместе пошли за гробом.
- Как же так, без отпевания хоронить, все равно, что меня саму закапывают. – Тихо произнесла мать Оксаны, Ольга.
- Для меня это было таким шоком, Оксана и самоубийство.
- Для меня нет, я скорее ожидала чего-то подобного от своей дочери, но позже. Не сейчас. Ее так никто и не понял. Она была такой одинокой. Она никогда не верила в бога. Она любила оккультизм, масонов. Последние годы она часто ездила в Непал и Индию. Это было модным. Я настаивала на кремации, но Николай воспротивился, он очень переживает, он очень любил Оксану. Он даже пытался подкупить батюшку, что бы тот отпел Доченьку. – Из глаз Ольги потекли слезы.
- Держись, тебе надо быть сильной. – Приобняла Ольгу за плечи Нелли.
- Поминки решили справить в «Горках», Оксана ненавидела этот ресторан, и считала его интерьер мрачным и траурным. А мне он показался подходящим для такого случая.
Хоронили на английский манер, впереди шла расседланная кобыла Оксаны, подаренная отцом. Катафалк украшенный плюмажами из черных перьев. За гробом шли мать - Ольга, отец - Николай, брат - Денис, маленькие близнецы племянники Александр и Александра. Все похороны похожи, но эти были особенными. Будто бы странный балаган, случайно забредший на кладбище, разряженный в черное, играет свой непонятный спектакль, в конце которого покойница обязательно встанет из гроба, ко всеобщему ликованию, и займет свое место за поминальным столом.
Чуда не произошло, и публика уехала поминать Оксану в «горки». Было сказано много заранее подготовленных речей, выступали друзья, коллеги по цеху, близкие и дальние родственники. Кто-то вспоминал, какой веселой она была на праздниках. Кто-то говорил о ее личных качествах, перечисляя их будто по анкете. Мать, вытерев скупую слезу, сухо рассказала об ее детстве. Отец напился и не произнес не слова, а под конец и вовсе захрапел, развалившись в кресле. В углу на кушетке лежала Ольга, рядом сидела Нелли, Андреан скручивал косяк на чайном столике.
- Я пыталась быть хорошей матерью, но с Оксаной нельзя было по-другому. - Выдохнула Ольга и затянулась косяком.
- Ты была хорошей матерью, ты делала все что могла.
- Нелли, хоть сейчас не спорь со мной.
- Да ты была никудышной матерью, - честно сказала Нелли. - Я помню то время, когда мы развлекались на госдаче у Сусловых, а ведь ты была на седьмом месяце. Как-то раз ты забыла Оксану в гостинице, мне пришлось провести свои выходные в Ленинграде в обществе твоей тринадцатилетней дочери. Тогда то мы с ней и подружились.
- Да веселые были времена, наша беззаботная молодость. – Вздохнула Ольга.- тогда я не думала об Оксане, она тогда была еще чем то не реальным. Чем-то таким что предполагаешь, но в виду не имеешь. Всегда так, будущее слишком не реально что бы о нем думать, а прошлое уже было, вот и остается сожалеть о прошлом, и наслаждаться настоящим, совершенно не думая о будущем. Мое настоящее теперь, лишь вспоминать о том, какое у меня было прошлое, заливая свое горе вином.
Брат Оксаны Денис сидел рядом с отцом. Николай спал, а пустые глаза Дениса смотрели куда-то перед собой, не концентрируясь ни на чем. В руке Денис сжимал надкушенное яблоко.
День подошел к концу, гости разошлись по домам. Родственники и близкие собрались в гостиной покойницы для оглашения завещания. Орест Ботвин известный адвокат, доверенное лицо Оксаны вставил DVD диск во встроенный в стену проигрыватель, кнопкой пульта погасил свет в комнате. На стене появилось изображение: райские кущи, освещенные солнцем с лазурной бухтой на горизонте. Где-то вдалеке среди пальм пробежала горилла, над морем проплывал космический лайнер вытянутой формы с застекленной палубой украшенной позолоченными, сверкающими пунцовым закатом химерами. В небе горело несколько лун, которые медленно двигались по небосклону. Наконец появилась Оксана. Вернее можно было бы только догадываться, что существо с зеленой, раздутой, словно большая рыбина, головой усеянной четырьмя рядами карих глаз, была Оксана. Где-то на макушке открылось маленькое отверстие и синхронно под голос начало двигаться вытянутыми вертикально, мясистыми, зелеными губами, приоткрывая горячее, красное нутро.
- Приветствую вас смертные. – Произнесло существо – я одна из ипостасей землянки, которую вы называли Оксаной Семеновой. Если вы смотрите эту кассету то знайте что я освободилась от земной оболочки и проживаю в более лучшем мире чего вам в принципе не должно быть понятно. Ваши чувства слишком материальны и исчисляемы для того что бы постичь наш мир. У вас слишком много зависимостей для того чтобы быть свободными. – Сзади проскакало три белых единорога. Небо постепенно стало иссиня-черным, и на нем появились мириады звезд. Некоторые из звезд двигались, закатываясь за горизонт, а другие оставались на месте. – Вы слишком заняты, что бы видеть красоту вашего мира, ваше внимание слишком погружено в себя, что бы замечать других. Я открываю вам великую истину которую вы возможно не поймете никогда так как слишком субъективны. Оксана продолжает жить и в данный момент является частью того, что вы называете вселенной. – Картинка помутнела, на ней появились синие полосы которые увеличились и погрузили экран в хаос. Некоторое время померцав экран стал белым. Какая то точка словно соринка попавшая на линзу проектора постепенно увеличиваясь в размерах превратилась в полупрозрачный похожий на вакуоль боб. Внутри боба было круглое темно-синее внутри отверстие. Которое то расширялось, то вновь сужалось, издавая пищащие звуки. Звуки постепенно превратились в речь, которая несмотря на свою понятность была похожа на звуки тюнера ищущего радиоканал. – ийя йиищу рдственнииичшков чииловииечка ииимениии АКХс-с-сана. Зиимля с-с-спишиит отдать вам тооо чшшшто прииинадлииижалооо АКХс-с-сани-и-и. – Боб, просверлив эту фразу, раскрыл рот и заслонил чернильной пеленой с фиолетовыми разводами весь экран. Разводы практически не двигались, но почему-то создавали ощущение живых. Наконец привыкший к темноте взгляд увидел человеческие губы которые сказали. – Ночью темной в небе синем три звезды добро делили. Первой шарф из кашемира, но на нем зияли дыры, второй золота котомка, но беда что дно так ломко. Третьей ценный дыма воз что я из космоса привез. Выбирайте поскорей, чье добро кому милей. – Экран начал как бы прожигаться белыми лучами света ослепляющими глаза. В абсолютно белом пространстве лежала Оксана. Обнаженная белая кожа неприкрытая ничем. Впервые Николай Семенов увидел свою дочь обнаженной. Глаза Оксаны были закрыты, но губы говорили, как-то неестественно, словно это была галлюцинация кинопроектора. – Я мертва, но я оставила множество вещей на земле, которые я хочу поделить между моими близкими. Папе оставляю бинокль, телескоп, и атлас мира что бы искал свое счастье. Маме оставляю носовые платки, что бы складывала туда свои слезы, которые текут потому что она пытается дарить свою любовь но ничего кроме апоплексии эта любовь никому не приносит. Все свои незаконченные работы доверяю закончить Зарине и Аннелиде, которые понимали мое творчество и принимали его как оно есть, к счастью таких работ осталось немного. Берите и творите их на студии, которую доверяю и вручаю так же вам. Квартиру свою оставляю своему другу и помощнику Андрею. Он может жить там и распоряжаться ею, но при условии, если будет любить и будет любимым. Все свои законченные произведения я доверяю Нелли Щербиной. Дорогая моя, Нелли, все деньги вырученные за мои работы отдай на благотворительность, если не будешь продавать то открой галерею. И теперь самое главное, мое объяснение произошедшего.
Всякое творчество как и любое созидание есть выражение безграничной любви творца к чему либо. Если творец останавливается то это значит что он перестал любить. Всякое творение это желание быть подобным творцу в его любви, а его любовь не что иное как красота, безграничная, которую любишь и к которой тянет энергию любви. Я желала возлюбить, материализуя свою любовь, обращая ее в творения, но со временем моя любовь стала цинично опошленной погоней за материальными благами меня и моих соратников. Чем больше моя любовь материализовалась, тем больше это приносило денег. Я перестала делать то благодаря чему мое имя стало брендом. Я торговала своим именем, как проститутка торгует своим юным телом, распоряжаясь чудесным даром как чем-то утилитарным, инструментом подаренным свыше. Мои работы разлетались но я признаю что в них не было ни капли любви которая была в моих первых работах, все что я творила после успеха я творила ради денег забыв суть творения. Любовь превратилась в ненависть, вместо прекрасного из-под руки выходили завораживающие своей энергетикой работы, порождавшие лишь зло. Мое тщеславие, зависть и лицемерие коллег, чревоугодие, я не могла насытится ничем из того что принесла моя первоначальная любовь ныне извращенная до неузнаваемости. Вино и наркотики не приносили удовольствия, шмотки и тусовки утомляли, но я продолжала создавать наполненные злобой на бога отобравшего способность любить, мрачные шедевры. Так не могло долго продолжаться, я чувствовала либо мне надо полюбить либо я сожгу себя сама в этом бессмысленном полете фантазий. Но вдруг случилось чудо. Я полюбила. Человек которого я полюбила всеми остатками своих способностей даровал мне вновь способность вдыхать любовь в свои работы. Моя энергия не могла найти выхода, и я выплескивала этот неиссякаемый поток любви в свои работы. Именно тогда я узнала, что моя любовь безнадежна и союз невозможен. Человек, которого я полюбила, не мог полюбить меня и ответить мне тем же. Александр, человек которого я полюбила, любил другого. Тогда я решила для себя что буду работать топя свою любовь в своих холстах. Я уехала работать в Японию. Работая над своей последней вставкой, я выкладывалась как могла, отдавая всю себя своим работам. Однажды ночью прямо у себя в мастерской я заснула прямо у станка. Я увидела то что видела однажды в детстве в три года, во время дневного сна на даче. Я видела себя со стороны. Я парила над кроватью, а под одеялом лежало мое тело. Своего лица я не видела. Беззвучно я парила в воздухе наблюдая за работающей в огороде бабушкой. Мои волосы торчали из-под одеяла, распустившись веером по подушке. Затем я погрузилась в какую то жидкую, полупрозрачную среду, вокруг меня плавали словно детские кубики с картинками моих воспоминаний освещая тусклым светом мои руки. Я видела их в такой форме впервые, но почему-то знала, зачем они нужны и что это такое. Было много приятного и хорошего. Я оглянулась вокруг себя и вглядевшись в мутное, словно в чай добавили молока, пространство и разглядела поверхность стены сделанную из кубиков с воспоминаниями. Они были неприятными, сплошная стена негативного опыта. Я поняла, что эти кубики и есть те факты воздействия внешнего мира, что скрывают меня от чего-то важного, возможно от меня самой. Эти стены высокие, безграничные, окружали меня со всех сторон. Как будто я находилась в темном колодце с мутной застоявшейся водой нагретой моим собственным теплом. Я захотела выбраться отсюда. Я подошла к стене и начала бить в нее кулаками. Кубики, на которые я обращала внимания вылетали из стены, больно ударяя мое тело. Пустая злоба окружила меня. Что бы успокоится я вновь стала разглядывать светлые кубики. Так могло продолжаться бесконечно пока я не увидела кубик с нашей первой встречей с Сашей. Я увидела его лицо дарящее мне улыбку, края губ оканчивающиеся двумя симметричными запятыми. Пухлые розовые губы с галочкой по середине, словно чайкой в полете из учебника биологии. Его лицо светилось, каким то теплым, словно эфир, светом. Я подумала о нашей первой встрече, о том как я улыбнулась, ответив на его улыбку. И колодец начал рушится впустив в мутную воду какой то яркий свет слепящий словно утреннее солнце. Стены исчезли кубики посыпались куда то в бесконечную синеву. Я плыла навстречу свету, и вынырнув из воды я как бы опершись на ветер понеслась в лазурную даль. Впереди, на берегу я увидела его. Саша сидел обхватив руками колени на окне большого белого здания. Я примостилась радом с ним на карнизе. Саша смотрел в даль невидящим взглядом. Я посмотрела вдаль, туда где сходился его угол зрения но ничего там не увидела. Я протянула к нему руку но он не откликнулся. Я еще раз посмотрела туда же куда и он, церкви, кремль, стаи голубей над ржавыми московскими крышами. Новый Арбат, Сухаревская площадь, и где то вдалеке мой дом с эркером. И тут я поняла в каком здании я нахожусь. Я сидела на верхнем этаже института скорой помощи им. Склифосовского. Я оглянулась на Сашу, Саша перевел пустой, потухший взгляд на меня. Я спросила его «Когда мы увидимся?» он ответил что скоро, и исчез, как исчезает форма облака, раздутая по небу ветром.
Меня нашли лежащей на кафельном полу, мои друзья, мой агент Кейчи и мой помощник Андрей. Андрей растолкал меня за плечо. Я уже знала о чем он мне не хочет говорить, но еще не верила в это. Вечером я узнала, что Саши больше нет. Весь день я проходила сама не своя. Что либо делать не было сил. Так прошла неделя. Во вторник я сидела на кухне, дымя сигаретой, и ковыряла ножом принесенный Андреем быстрый завтрак. В дверь постучали. Я осталась сидеть без малейшего движения. В дверь постучали второй раз. Я не прореагировала. После третьего раза я поднялась с табуретки и не выпуская большой кухонный нож из руки открыла дверь. На пороге стоял мой агент с маленьким конвертом в руке. Обычно Кейчи сам разбирал приходящую почту, но в этот раз он принес этот конверт лично мне. Я взяла в руки конверт и пошла на кухню. Письмо было без обратного адреса. Кириллицей был написан мой адрес. Судя по многочисленным штемпелем и потертости письмо давно было в пути, и вполне могло так в нем и остаться. Но несмотря ни на что каким то чудом я держала его. Кейчи пошел варить кофе. Я вскрыла письмо кухонным ножом и из конверта на пол выпали две бумажки, исписанные аккуратным почерком. Я не буду приводить текст письма Саши, здесь это не очень уместно, но я поняла что он зовет меня к себе, и там куда он меня позвал теперь меня ждали, и так я имела три веских повода для того что бы совершить этот последний в моей жизни перформанс. Первый это моя болезнь, должно быть для вас это заявление станет сюрпризом. В Японию я ездила на обследования, на химиотерапию и облучения ничего не помогало, опухоль прогрессировала, она росла в моем теле, постепенно закрывая кишечник, будущее мне представлялось намного более мрачным чем мое настоящее, катетеры торчащие из живота трубки заменяющие пищевод, невозможность принимать твердую пищу, непроходимость, и смерть от истощения. Вторая причина это мой чувственный мир, мои родственники не принимавшие меня и мое творчество всерьез, всячески старавшиеся унизить и оскорбить меня, считавшие меня недостойной носить их фамилию, мои критики не признавшие мое искусство в моей родной стране даже после того как его признали далеко за границей, моя личная жизнь не устроенная и мало того разрушенная уходом из жизни Саши. И наконец последнее это Саша, человек которого я любила, к которому я испытывала самые сильные в моей жизни чувства, человек понимавший меня, видевший мою душу в моих картинах и перформансах. Он умер и позвал меня за собой, я ухожу из этого мира который не достоин меня живой, который отверг все то что я любила, я оставляю его вам, людям хищным и чуждым таланту, вам проживающим бессмысленные жизни проводя их в бесконечном поиске новых чувственных удовольствий, на вашем пути не уцелеет ничто красивое, вы лишь склонны потреблять, то что производят для вашего удовлетворения тысячами идентичных экземпляров, вам чужда природа создавшая вас, в стремитесь к идеалу, тем самым все больше погружаясь в иллюзии. Вам хочется безупречной белизны, девственно чистых унитазов, стиральных порошков проверенных под микроскопом, свежести полевых цветов производства химкомбината, экстракта печени барбарейских уток убитых тысячами в угоду сохранения вашей молодости. Я оставляю этот мир вам творящим в нем беззаконие, я устала бороться с вашей похотью и низменными желаниями. Я желаю вам лишь одного измениться, почувствуйте вашу идентичность, научитесь уважать друг друга, полюбите ваш мир который принимает вас и дает вам всего чего ты от него просите, быть может стремление к счастью и является самим счастьем, им не возможно обладать, но к нему можно стремиться. Я ушла не в силах выносить страдание, но я была счастлива, и смерть подарила мне облегчение, мои произведения будут жить в сердцах полюбивших их, ведь они были созданы от всего моего сердца, с желанием лишь привнести красоту в чей то мир. Благодарю вас и призываю учиться любить, бывший человек а теперь свободный дух Оксана.

Николай Бородин женился в этот день на небезызвестной москвичке Наташе Улановой. Скромно расписавшись во дворце бракосочетаний, молодожены сев в лаковый роллс-ройс цвета беж уехали на венчание. Перед входом в церковь их ждала толпа. Пышное венчание проходило в красивейшей церкви Москвы убранной по случаю белыми розами. Жених и невеста словно блаженные, стояли в луче солнечного света. Дряхлого вида батюшка читал, бормоча под нос что-то непонятное, но от того не менее торжественное. Андрей, брат невесты державший корону, переминался с ноги на ногу. Его рука устала, и корона опустилась на голову невесты, чуть сдвинув фату. Жениха и невесту повели целовать икону. Андрей растерялся, красивейшее платье волочилось по пыльному церковному полу, оставляя за собой распустившуюся нитку с блестящими бусинками, жалобно волочившимися по мрамору. Андрей наклонился подобрать шлейф платья сестры, и опустив корону на голову невесте наклонился затем встал, так как будто бы никто не обратил внимания. Батюшка, не прекращая бормотать, покосился на Андрея, после чего бледное лицо Андрея стало румяным. Обменявшись кольцами, молодожены поцеловались.

На улице свадьбу ожидала команда нищих и попрошаек со всех окрестностей. Невеста доставала из расшитой жемчугом сумочки деньги и раздавала всем встречным. Свадебный кортеж двинулся на госдачу в Барвихе, веселье продолжалось всю ночь. До самого заката на свадьбу съезжались машины и приходили гости из соседних домов, Викторовы принесли большое серебряное блюдо фруктов, а Андрей принес двухсотграммовую коробку из-под чая наполненную травкой. Выпив, покурив, и сходив в туалет, невеста вместе со своими подружками Катей и Прелестью с бутылкой шампанского танцевали эротический танец на сымпровизированной ими сцене из ступенек гостиной. Катя пригласила своего друга, предсказателя судьбы, и три подружки уединились в маленькой комнате с кальяном и пуфиками. Предсказатель разложил карты на марокканском столике с кривыми ножками.

- Вот ты и то, что произошло с тобой. - Сказал предсказатель, указав на карты положенные крест на крест. – Это карта означает вступление в брак, что, в общем, не составляет никакого секрета. Эта карта говорит о том, что в брак ты вступила, но никаких перемен в жизни это не принесло.

- Какое счастье, значит, наступила стабильность. – Встрепенулась сидевшая как загипнотизированная Наташа.

- Это основа ситуации, это туз пентаклей, деньги, власть.

- Я вышла замуж по расчету?

- Не знаю, почему ты вышла замуж, но этот брак принес тебе власть, авторитет и деньги. Так же карта шут, позади говорит о том что ты совершила какой то неосторожный шаг, руководствуясь верой в удачу. Об этом шаге не возьмусь судить даже я, но скоро ты поймешь, что это ошибка или счастливый случай.

- Он говорит правду. – Серьезным голосом комментировала Катя.

- Говори дальше. - попросила Наташа.

- С удовольствием продолжу, как только вы перестанете меня перебивать. В прошлом осталась, какая то обида. Тем, что может сбыться, является карта суд. Это перемены, окончание как плохого, так и хорошего, связанны они с твоим изменением взгляда на жизнь, а так же связанны с изменением самой жизни. Ты оставишь в прошлом все старое и откроешь новую еще пока чистую страницу своей жизни. В будущем ты разочаруешься в любви, об этом говорит тройка мечей. Ты так же боишься встретится с самой собой. Ты ищешь себя вокруг, но подходить близко к самой себе ты боишься. Твой мир наполнен иллюзиями, и тебя это устраивает. Твоя мечта вот-вот сбудется, ты узнаешь, что такое счастье, когда она сбудется. Темная сторона дела и станет результатом. Дьявол скрывается в тени, но не ходить туда трусость, потому что огонь может быть как адом, так и светом. Я закончил.

С утра оставшиеся гости, расположившись на диванах госдачи, пили утренний кофе. Кто-то танцевал на открытой веранде с видом на Москва реку кто-то напивался у барной стойки, Пьяный Николай спал в одной из комнат. Наташа зябко кутаясь в шерстяной плед сидела на диване в уединенной беседке в парке. Рядом сидели ее подружки Катя и Алена. Лицо Наташи было бледным, и лучи солнца делали его печальное выражение еще печальнее.

- Ну что ты, в самом деле, ведь ты вышла замуж за того за кого хотела.

- Катюшка, я же от счастья такая, вот раньше когда я одна дома сидела вечерами было так грустно, и вроде бы столько друзей, подруг, а листаешь телефонную книжку и хочешь с кем то поговорить, но никого рядом нет, не было того кто мог понять действительно что со мной. Ни единого человека.

- А теперь у тебя Николай есть. – сказала Алена.

- А где он? Разве он сейчас рядом со мной? Нет, он пьяный лежит в комнате, в свою первую брачную ночь. А я с подружками в беседке сижу и думаю, как бы не разрыдаться. Думаете, я такая дура, что не поняла, зачем все это? Вся эта свадьба. Ведь пол Москвы позвали, только ленивый не выпил бокальчик шампанского за счастье молодых. А эти переезды бесконечные. Нет девочки, не будет мне в этом браке счастья, я ведь еще его даже не люблю.

- Ну что ты, дорогая, Николай без ума от тебя, он любит тебя, а не меня, именно по этому он с тобой. – Успокаивала Алена подругу.

- А я?

- Что ты?

- Вы действительно считаете, что я его люблю?

- Но ведь ты, а не Алена вышла вчера замуж за Николая. – Сказала Катя, открыв блестящую пудреницу и кокетливо посмотревшись в зеркальце.

- Катюша, Аленушка, я вижу вчерашний день, как какой то сон, с непонятным мне значением, а это утро я вижу, что я постепенно начала просыпаться, и явь сегодня мне нравится куда менее чем сон приснившийся мне вчера.

Утреннее солнце, проникая сквозь сосновые ветви, веселилось зайчиками на мокром тротуаре. Повсюду галдели утренние птицы. Воробьи и голуби разорили нетронутый свадебный торт. Последние гости разъехались, а кто не смог уехать дремали, закутавшись в пледы, на веранде. Наташа, одна, зябко кутаясь в шерстяное покрывало, вышла на открытую веранду и, облокотившись на перила, закурила сигарету. В ее голове беспорядочно крутились мысли, ей хотелось что бы немедленно появился какой то человек который увез бы ее отсюда, от ее свадьбы, от ее подруг, от ее возможностей и родителей, куда то далеко, где никто их не будет знать. Туда где она сможет стать свободной. Наташа подошла к торту и со всей силы ударила по нему ладонью, сжав руку, она вырвала кусок торта и с отвращением подобрала губами вылезшую между пальцами бесформенную массу крема и бисквита.

Если в российском православии принято умалчивать о почитаемых в греции святых с гомосексуальной ориентацией то некоторые отделения греческой православной церкви более толерантно относятся к своим святым с голубыми оттенками жития. Сколько я не искал на русском подобных комментариев я так и не встретил, однако англоязычные сайты довольно красноречиво располагают подобной информацией.
Святые Нрхт и Полуэкт Преставились в 259 году.
Римские воины служившие в Милетении что в современной Армении, поклялись быть вместе даже после смерти. В Константинополе, лояльно относившимся к гомосексуализму, было несколько церквей посвященных этим святым. После начала гонения на христин оба были приговорены к смертной казни. Жена Полуэкта Полина просила передумать своего мужа ради семьи и детей, но он отказался и был казнен. Они считались защитниками клятв.



Святые Сергий и Вакх преставились в 303г
Также римские воины, официально известно об их гомосексуальных отношениях, что говорит о более лояльном отношении к гомосексуализму раннего христианства. В ранних рукописях их жития ясно написано что они были любовниками (Erasti). Это одни из наиболее популярных святых в ранне-христианском мире. Второй по значимости храм Константинополя был посвящен им. Их также почитают и сирийские кочевники как покровителей войнов. Оба они были легионерами в Сирии. И оба были замучены до смерти за то что не хотели принести жертвы Юпитеру. Кстати их монастырь находится на месте храма Юпитера. Этих святых водили напоказ по улицам в женских одеждах чтобы посрамить римских воинов. Перед смертью они были разделены и каждый был замучен по отдельности. Перед смертью Вакх явился Сергию который начал падать духом. Он попросил его упорно молиться и что слава небес больше чем любое страдание земли, а их наградой за мученичество станет воссоединение на небе. Праздник этих святых отмечается седьмого октября.


Надпись у основания иконы - их имена на арабском языке. Святые особенно популярны в  Средиземноморье, в Латинской Америке, и среди западных Славян. В течение почти тысячи лет они были официальными патронами Византийских армий, а арабские кочевники продолжают уважать их как своих особых святых заступников.

Девушка шла по пустынной улице, освещенной фонарями. Маленькая дутая куртка из коричневой замши, на плече огромная серая сумка с силуэтом бомбы. Из-под яйцеобразного капюшона, виднелась милая девичья мордашка. Загорелое лицо обрамляли многочисленные рыжие и оранжевые шерстяные лепестки капюшона выгнутые наружу. Черные замшевые сапоги на огненно красном лаковом каблуке. И черные джинсы, обтягивающие бедра, закутанные в белую кружевную паутину пуховой кофты. На встречу ей шла другая девушка в черном комбинезоне плиссированным зигзагом вдоль стройных бедер поверх которого, была одета голубая болоньевая куртка на молнии. На ногах были голубые замшевые сапожки. Встретившись девушки поцеловались на ходу, после чего свернув за угол, зашли в подъезд старой сталинской башни.

На сером парапете балкона, свесив ноги на улицу, сидела девушка, порывы ветра раздували ее роскошные черные волосы. По ее бледному лицу катились слезы. Прозвенел звонок в дверь. Девушка вытерла слезы, и перескочила через парапет, точно попав ногами, в домашние такпочки на низком каблуке она мигом влетела в ванную, припудрившись, непринужденно пошла, открывать дверь.

- Зарина! Аннелида! Я так рада вас видеть, как хорошо, что вы пришли. Я хочу зажечь свечи! Андрей! Ты слышишь? Зажги пожалуйста свечи в “гостинной семи грехов”. – крикнула Оксана в воздух.

Роскошная квартира Оксаны занимала половину одиннадцатого этажа старой сталинской башни. Круглая гостиная представляла собой восьмиугольную комнату с эркером, Три окна которого выходили на хрестоматийный пейзаж Москвы с Кремлем.  Вдоль окон стояли широкие марокканские скамейки с накиданными на них восточными подушками. Под потолком висела большая бронзовая люстра с хрустальными подвесками. Потолок был инкрустирован зеркалами лучами, расходящимися от люстры. Бархатные, цвета бордо, шторы были намотаны на бронзовые руки, кисти которых, олицетворяли семь смертных грехов, с соответственными аллегорическими предметами этих самых грехов. На полу лежал ковер с узором в виде густо переплетающихся меловых абрисов лежащего человеческого тела, какими обводят трупы в гангстерских боевиках. В целом гостиная производила яркое, впечатление. Сама же хозяйка своим видом и характером напоминала ленивую нимфу, которая целыми днями погрузившись в грезу, лежала на диване, время, от времени принимая у себя дома гостей. Оксана Николаевна по роду занятий была гениальным художником авангардистом, не признанным на родине но широко известным за границей. Второе ее призвание напоминало, по ее собственному выражению, домоклов меч постоянно угрожавший ей по приезду на родину. В России Оксана являлась дочерью своих высокопоставленных отца и матери. Она беззастенчиво распоряжалась своим ярким талантом в меру своих возможностей. По характеру, Оксана была яркой творческой личностью, творящей сиюминутное искусство из эфемерных материалов, таких как ветер, песок, пламя, вода. Часто лишь для двух трех избранных ею людей. На родине у нее складывалось все менее удачно чем за границей, после своих перформансов, Оксана часто впадала в продолжительные депрессии и творческие кризисы, из которых потом долго не могла выйти. За пределами России Оксана действительно творила, одна ее студия живописи располагалась в Токио, занимая целый этаж офисного центра с панорамным остеклением в районе Аояма. Другая ее студия расположилась в старом колониальном особняке в индийском штате Гоа, там на берегу океана, Оксана часто устраивала перформансы переходящие в многодневные вечеринки. Ее друг Андрей, деливший с ней быт, творчество, и одиночество, оставил попытки влиять на Оксану, после того как та пригрозилась вышвырнуть его на улицу, в случае если тот будет лезть в ее личную жизнь. Андрей, сам, являясь творческой личностью, делал коллажи из приглашений и прочего полиграфического мусора, горами, приходящего на адрес Оксаны. Вся квартира была насквозь пропитана атмосферой меланхолии ее хозяев и конопляным дымом.

Зарина удобно расселась на марокканском пуфике, вытянув ноги в стороны. Андрей настраивал проектор. Аннелида подключала к нему ноутбук, а Оксана заваривала мате на кухне. Наконец гости расселись по местам и за медленной беседой попивая мате из больших домашних кружек просматривали фотографии с недавнего юбилея отца Оксаны.

- Ты только посмотри на этих двух олухов в спортивных костюмах, сразу видно торгаши, заботящиеся только о своем удобстве. – Комментировала фотографии Аннелида.

- Папа сам позволил им так выглядеть, все-таки гости и не с пустыми руками пришли.

- Все-таки являться на вечер в таком виде я считаю дурным тоном. Если только это не положено заранее оговоренной формой одежды.

- Да бросьте вы, вас не их форма одежды возмущает, вам просто не хватает смелости спросить, как их вообще туда пустили? Вы живете в этом городе вместе с этими людьми, от них никуда не деться, они такие же единицы общества, как и мы с вами, просто менее образованные, менее грамотные, и совершенно бестактные. Это не их вина в том, что они такие, это вина государства, что население выбирает не рынок, а базар, не торговлю, а торгашество. – Вступил в разговор Андрей.

- Да, да, конечно же, беспричинное уважение ко всем окружающим меня личностям, харе ом! – провозгласила Оксана прижимая косяк к межбровью перед тем как сделать глубокую затяжку.

- Непредвзятое. – поправил Оксану Андрей.

- Я буду делать перформанс, и хотела бы что бы ты, Зарина, помогла мне найти для него место. А ты, Аннелида, сотворила всеобщий PR. Приглашениями будут служить маски кукол, которые достанутся избранным. Андрей поможет мне с приготовлениями.

- А о чем перформанс? – поинтересовалась Аннелида.

- Узнаешь на премьере. – Улыбнулась ей Оксана.

- Ну не хочешь не говори, мы верим в тебя, детка. – сказал Андрей приняв косяк из рук Оксаны.

- Прощание. – задумчиво сказала Оксана.

- Что то мне не нравится это название, с кем прощание? И надолго ли? – спросила Зарина.

- А что, вполне себе интрига, надо бросить им кусок мяса, а то мы все хотим их сделать вегетарианцами, а они не из нашего мира, не такие как мы, им бы трэша и крови. Вот и попрощаемся с ними, с теми для кого это искусство не предназначено. А красивое мы лучше японцам будем показывать, они то с их вынужденным минимализмом, знают цену красоте.

- Аннелида, с чего ты взяла что будет трэш и кровь? – осторожно поинтересовалась у подруги Оксана.

- Ну не знаю, раз прощание то значит навсегда, просто я же тебя знаю, ты словами кидаться не будешь, вот и подумала что ты прощаешься с российским зрителем. Своего рода красная тряпка для критики, что-то вроде «Ищите, меня в Гугенхайме!».

- Свиньи! - добавил Андрей.

- Ну вроде того, только я бы хотела более философский подтекст сделать, представь себе тысячи глаз публики прямо на мне, их так много что меня не видно, а потом стеклянный аквариум растворяется и глаза медленно выкатываются к ногам зрителей. Таким морем глаз вытекающим из аквариума. А я остаюсь одна стою в лучах славы. Как бы новая я родившаяся из взглядов.

- Это что мы будем использовать глаза животных с бойни? – спросила Зарина.

- Фу! Какая гадость, они же вытекут еще до прихода публики.

- Тогда я не понимаю.

- Все просто, большой плексигласовый цилиндр в каком-нибудь огромном ангаре, внутри я. Меня засыпают кукольными глазами, потом когда придет публика цилиндр приподнимается и снизу начинают выкатываться шарики глаз медленно опустошая цилиндр и обнажая меня. Мне кажется там должны быть все стихии, вода земля огонь, ветер. Надо все продумать… Зарина, не морозь косяк.

- Ну да еще можно добавить статую Будды и горловое пение. – добавила Зарина

- Минимал техно, километры черного бархата на отделку. – вставил Андрей

- Водку «Веда» и Андрея Бартенева на разогреве. – констатировала Аннелида

- Ага, еще шоу Маши Цигаль с Сергеем Зверевым в середине а в конце все будут дружно звать деда Мороза со Снегурочкой.

- Я серьезно на счет горлового пенья. – не унималась Зарина.

- А что кто-то смеялся? – тактично осведомилась Аннелида.

- На счет горлового пенья я согласна подумать, на счет брендинга и спонсоров готова отдать под логотипы пригласительные и флайеры плюс прессвол и стойку с напитками у входа подойдет любая водка.

- Сурово ты – заметил Андрей.

Несогласные пусть идут на марш, бюджет на такое дело выделю из своих карманных. На крайняк скажу папочке что таким образом прощаюсь с искусством, он на любые жертвы пойдет ради этого.

Через неделю работа кипела. Зарина отыскала место, роскошную усадьбу девятнадцатого века, на улице ... Бальная зала главного здания, украшенный лепниной потолок, колонны ионического ордера. Выбитые, законопаченные полиэтиленом окна. Здание, когда-то красивейшей усадьбы Европы и пережив не одну революцию дошло до наших дней в плачевном состоянии. В советские годы оно было отдано Госкомспорту. Пруд в партере был зарыт и превращен в футбольное поле, усадьба стала стадионом. Во времена перестройки роскошный дворец перенес пожар который удалось потушить. Огонь оставил нетронутыми часть залов. В одном из залов четыре человека готовились к представлению. Посередине залы стоял прозрачный плексигласовый цилиндр. Большие деревянные ящики были наполнены пакетиками с глазами от кукол. Андрей с другом распаковывали мешочки с глазами и высыпали стеклянные шарики постепенно наполняя цилиндр. Оксана и Аннелида вошли в залу с большими коробками, полными масок из папье-маше. Оксана дала одну Зарине. Белая снаружи и черная внутри улыбающаяся глянцевая маска. На обратной стороне прописными буквами было отпечатано.

Прощание.

Представление нового взгляда на жизнь.

Прощание навсегда состоится в усадьбе ...-ого  5 апреля в 19-00.

- Какие замечательные приглашения, где тебе удалось их так быстро сделать? – Спросила Зарина у Аннелиды

- В мастерской Мосфильма списали, связи – половина дела. – Довольно ответила Аннелида.

Вечерело. Просторный зал начал пронизывать апрельский холод. Аннелида заварила красный чай, и разлив его по чашкам уселась возле Оксаны. Андрей взорвал джойнт, и глубоко затянувшись, передал его своему другу, Егору. Оксана встала с раскладного дивана и подошла к цилиндру наполненному кукольными глазами до верха. Обойдя цилиндр вокруг, она вернулась на диван и с грустью посмотрела в пол. Аннелида сделав маленькую затяжку передала косяк Оксане. Оксана посмотрела в глаза Аннелиде, грустно улыбнулась, и глубоко затянувшись закрыла глаза.

            - Скажи, а смогла бы ты закончить мои работы? – спросила Аннелиду Оксана.

            - Почему ты спрашиваешь?

            - Брось! Это было бы неплохо если бы у меня появился соавтор. Такой творческий тандем.

            - Думаю это вопрос техники, твои идеи слишком сильны что бы их как то дополнять или приукрашивать, я могу лишь добавить свои работы к твоим и тогда можно попробовать.

            - Не бойся, мне кажется, что это тебя бы реализовало это как творческого человека, и даже мастера ты могла бы создавать сама, я же вижу. Ты уже можешь.

            - Не знаю. Я не уверена. Это еще слишком сложно для меня.

            - Иногда мне кажется, что ты просто боишься.

            - Я еще не готова. Ты должна понять у меня слишком много того что я потеряю если начну работать в полную силу.

            - А ты подумала сколько ты приобретешь с той любовью которую у тебя получается вкладывать в работу.

            - Я боюсь что работа отнимет у меня всю мою любовь к Зарине.

            - Вы сможете творить вместе с Зариной, в каждом есть зерно таланта, к тому же посмотри как она умеет все организовать, ни ты ни я так не можем, ведь наше призвание летать в облаках идей.

Вечером четвертого апреля в особняке ...-ого шли заключительные работы к приготовлению перформанса “Прощание” Бывшую бальную залу застелили белым полотном превратив пространство в шелковый кокон подсвеченный флюорисцентными лампами изнутри. В коконе находился черный рояль и прозрачный цилиндр наполненный разноцветными кукольным глазами, зал освещался столбом из наваленных друг на друга длинных ртутных ламп, сросшиеся в причудливый коралл они придавали помещению мертвенно-белый свет.  Звуковики подключали к аппаратуре красные рупоры.

            В назначенное время в холле собрались представители столичного бомонда. Фотографы снимали гостей на фоне белой стены на которой лаконичным черным было написано название перформанса и ничего больше. Сиятельные звезды шоу-бизнеса, телеведущие, медийные персонажи, галантные художники, скептически настроенные критики и торговцы современным искусством, вычурные галеристы, представители министерства культуры в серых костюмах, представители других государственных ведомств в тройках от "Brioni" нарядные тусовщики. Гости распивали шампанское и водку, поедали тарталетки с черной икрой. По концепции все продукты были черного цвета. Играла легкая музыка. Зарина ходила среди гостей потухшая и побледневшая, Аннелиды небыло видно. К Зарине подошла журналистка с микрофоном.

            - Скажите с чем связано такое название?

            - Вы скоро все сами узнаете.

            - Вы волнуетесь перед началом?

            - Мне уже все равно.

            - Я слышала что название перформанса как-то связано с уходом Оксаны Семеновой из искусства?

            - Так было написано в приглашении. - сказала в пустоту Зарина.

            - Как вы считаете чего не хватает современным художникам?

            - Уединения.

Сказав это Зарина развернулась и вышла в служебное помещение. В длинном коридоре по которому важно рассекали официанты с подносами уткнувшись в голые колени в балетной пачке сидела Аннелида, ее лицо не выражало ничего кроме смятения. Ее огромные широко раскрытые серые глаза смотрели в никуда. Зарина присела рядом, обняв подругу за голые плечи она опустила голову и не в силах сдерживать эмоции разрыдалась.

Музыка прервалась, Андрей в черном смокинге с бабочкой и в очень коротких шортах на подтяжках говорил в красный рупор, охрипший голос Андрея отдавал эхом об белые стены помещения.

            - Дамы и господа, пришедшие проститься, вас приглашают в большой зал, просьба уважительно отнестись к данному действию и отключить звук ваших мобильных телефонов.

Створки дверей раскрылись и гости стали проходить в кокон большого зала. На рояле играл одетый в маску смерти карлик в смокинге и шортах. Кидая пронзительные взгляды на присутствующих он с усердием выбивал звуки реквиема из видавшего виды инструмента. Плавно в помещении начал подниматься ветер, стены кокона покрылись рябью волн. Ветер усиливался, к звукам реквиема прибавилось пение. В порывах ветра понеслись листы бумаги, у какой-то женщины унесло шляпку. В красных рупорах лежащих вокруг отгороженного пространства послышался тихий голос Оксаны.

            - Я долго искушала вас показывая вам красоту. Я мучила вас искусством, но вы хотели зрелищ. Я видела в том что творю, то что упустили вы. Вы гонитесь за атмосферой упуская из виду самое главное. Ваше искусство как уродливый ребенок с большой головой и синдромом дауна на лице. Искусство в котором больше нет гармонии, искусство в котором нет красоты, пустой китч над китчем, пародия на подражание, ничего своего. Вместе с красотой из искусства ухожу и я. Прощайте.

В этот момент все звуки и ветер затихли, стеклянный цилиндру приподнялся над полом выпустив тысячи шариков кукольных глаз. Глаза волной катились ао полу обнажая натянутую веревку. Монотонный гул стеклянных шариков заполнил звенящую пустоту зала. Постепенно начала оголяться голова, лицо с широко раскрытыми глазами, шея сдавленная веревкой, белая грудь, живот, бедра, ноги свободно свисающие в пустоте стеклянного аквариума. Шарики кукольных глаз заполнили весь пол пространства подкатившись к ногам зрителей. Гробовое молчание наполнило зал. Многие из присутствующих хорошо знали Оксану, многие восхищались ей. Зрители расходились не сказав ни слова. На улице шел дождь скрывавший отсутствие слез. Гости расходились по машинам. Никто не хотел оставаться в старинном особняке. Только Зарина, Аннелида и Андрей пили водку в белом зале украшенном трупом - произведением художницы.

В просторном овальном зале, оформленном в классическом стиле, большого белого особняка Николая Александровича Семенова собрались гости. К дому одна за другой подъезжали машины. Николаю исполнялось шестьдесят лет.

Гости дарили подарки, Николай встречал гостей одетый в бежевый кашемировый свитер, толстой вязки, подаренный, только что, женой, Ольгой Дмитриевной. На ногах были белые кеды, и черные треники Адидас. Гостиная была заставлена различными коробками и свертками с подарками. Гости собирались, а именинник с довольной улыбкой разворачивал и развязывал подарки, с которыми приходили гости.

Супруга именинника держала ножницы, и стояла справа, Николай восседал в массивном резном кресле из красного дерева оббитым красным бархатом, стоящем на резных ножках – дельфинах с подлокотниками в виде крылатых львов. Подарок директора Новороссийского порта. Сын Денис подносил коробки, дочь Оксана держала микрофон и читала открытки, прилагаемые к подаркам. На коленях сидела внучка Алиса. Вокруг юбиляра собрались гости.

- Плазменный телевизор, от директора магазина «Элдис», Егора Шестопалова. – Бурные аплодисменты.

- Как раз надо в домик для гостей, спасибо тебе Егорка! Угодил. – улыбнулся Николай. Отчего щербатое лицо Егора, стоявшего в спортивном костюме олимпийской сборной, расползлось в белозубой улыбке.

- Плазменный телевизор от директора магазина «Электрорай» Анатолия Точкина. – максимально широко улыбаясь, произнесла Оксана Николаевна в микрофон, затем наклонилась и шепнула на ушко отцу – они даже одеты одинаково, два дурака. – Николай улыбнулся, покачал головой и степенно сказал.

- Пускай, у тебя Оксанка в спальной повесим.

- Конь бронзовый, от директора компании «АВС Системы» Алексея Чувина, о-очень тяжелый. – Коня завернутого в блестящую бумагу внесли два огромных телохранителя Алексея и поставили на стеклянный стол. Николай поблагодарил Алексея, а Ольга Дмитриевна неудачно попытавшись сдвинуть статую с места, попросила охранников Алексея убрать коня в какое-нибудь укромное место.

- Кофеварка Лавацца, от Юрия Игнатова, который не смог прийти, сам и прислал своих уполномоченных, Юрий желает долголетия счастья и успехов в работе.

- А что кофеварка хорошая вещь, как раз у нас в доме ее нет. Спасибо ему, спасибо уполномоченным, а на счет успехов в работе это он мне льстит, я уж старый для работы, мне бы на пенсию. - Улыбнулся подарку Николай.

- Лавровые деревья из Италии. От Сереброва Михаила. Фармацевта, который желает счастья и долголетия.

- Прекрасный подарок спасибо Михаил, я очень люблю Италию вы же все, любезные мои льстецы, это уже усвоили за те годы, что мы с вами повязаны. – Обращаясь ко всем, сказал юбиляр, пожимая руку дарителю.

- Четыре альбома с итальянским искусством. Уфицци, Ватикан, Архитектура возрождения, Современное искусство Италии. От Марио Бонаци генерального директора компании «Эфко», и в продолжение итальянской темы Сервиз из муранского стекла от Франчески Навьи директора магазина «Империа Фурнитура». Давид Микеланджело копия из черного мрамора от Андрея Прокофьева, Кинопроектор от Валерия Ферейна.

Оксана еще долго с усердием читала список и успела всем надоесть, ее праздничный монолог прервал сам Именинник, сказав, что с удовольствием принимает все подарки и поздравления. Наконец Николай пригласил всех пройти за стол, который был растянут на три залы, но все еще, грозился не вместить всех желающих.

Длинный стол переходил из столовой во вторую залу и выходил через снятые с петель двери на просторную зимнюю веранду. В зависимости от комнаты на столе стояли идеально подходящие к интерьеру предметы. В помпезной столовой, украшенной барочным зеркалом в золотой раме, начинался стол. По углам стояли деревянные псевдо-античные статуи рыцарей в доспехах с резными перьями на шляпах. Стол покрывала красная с золотой чесучой скатерть, на которой стояли фарфоровые тарелки с красными маками и золотым кружевом по краям. Посредине стояли вазы с икрой и закусками, графины с напитками, различные салаты и соленья. Во второй гостиной стены одетые в темный дуб украшали как подлинники мастеров возрождения так и не менее ценные русские подделки времен Петра первого выполненные талантливыми крепостными художниками. Картин было так много, что кое-где они висели в четыре ряда, покрывая стены до потолка. На зеленой скатерти с чесучой медно-красного цвета, стояли медные покрытые зеленой патиной викторианские канделябры. Лиможские тарелки украшали сцены охоты, при чем на каждой тарелке было свое изображение, посреди этого великолепия стоял серебренный трильяж с устрицами украшенный золотым трезубцем Нептуна. Третья часть стола, та что выходила на веранду, была погружена в тропический зимний сад. Стол, окруженный пальмами, фикусами и лавровыми деревьями, покрывала небесно-голубая скатерть с белым кружевом. По краям и в центре, скатерть украшал сервиз из Муранского стекла. Тарелки с сусальным кружевом, в центре которых были будто вмерзшие в стекло живые цветы, на самом деле являвшиеся искусной эмалевой росписью. На столе стояло серебряное блюдо – холодильник, копия того, что стоит в Эрмитаже, наполненное морепродуктами. Меню было в основном морское, жаркое из сибаса, копченая мурена, карпаччо из осетровых. На горячее подавали грибные крокеты в белом соусе, тушеное каре ягненка с индийскими овощами под гарниром из кишмиша, неаполитанское рагу, жаркое из мидий, жаренную рыбу дорадо, севрюгу фаршированную килькой в томате, под устричным соусом с головой сделанной из белого теста в виде головы дельфина наполненной черной икрой, главное блюдо которое называлось Ноев ковчег, вывезли на огромном зеркале. Окруженная кусочками дыни, башня, сплетенная из тонких пластин пармской ветчины прашутто. Внутри клетки из ветчины повар поместил каждой твари по паре и нещадно запек всю зоологическую коллекцию. Угри, мидии, каракатицы, присыпанные икрой морского конька, располагались снизу. Мясо кролика, косули, оленина, и медвежатина, населяли среднюю часть башни, сверху сквозь отверстия в прашутто торчали обжаренные крылья различных птиц. Украшенное фруктами, виноградом, яблоками и инжиром подножье башни и султан из зелени венчавший вершину. Да, будучи эксцентриком, Николай Семенов сумел удивить этих искушенных корпоративных снобов. Шеф, вывозивший блюдо облил его коньяком и сделал фламбе, башня запылала, осветив изумленные лица гостей. Шеф отдал нож Николаю приглашая его дегустировать блюдо. Николай выхватил вилкой кусочек угря, попробовал, и весь вкус разлился по его лицу сладкой негой.

- Мне пожалуйста каждой твари и можно даже по паре. – развеселился юбиляр.

- Prego! – Ответил ему шеф итальянец, накладывая порцию на тарелку. Оксана отказалась ссылаясь на то что не ест мяса. Денис, высосав очередную устрицу, с жадностью принялся накладывать содержимое ковчега себе на тарелку. Ольга Дмитриевна изрядно выпившая, встала из-за стола и вышла из комнаты, когда ей подвезли тележку с башней. Николай, проводив ее насмешкой со смаком принялся за еду.

- Дура - буркнула в след матери Оксана, без аппетита ковыряя вилкой жаренную дорадо.

- Доча, а почему ты вся в черном сегодня? – Оксана безразлично посмотрела на отца, потом отвернулась к зеркалу, и улыбнувшись самой себе ответила.

- Черный, вполне подходит данному случаю. – на Оксане было шифоновое черное платье с плиссерованым испанским воротником, расшитое в пол паетками смотрелось оно по вечернему элегантно, но словно бельмо на глазу было траурно черным среди разноцветных шелковых дам пришедших поздравить ее отца.

Вечер продолжила джазовая певица высоким красивым голосом певшая русские романсы, те которые так любила, ушедшая в свою спальню, Ольга Дмитриевна. Внезапно для всех присутствующих во всех трех залах погас свет, Николай объявил в микрофон о технической неисправности и попросил гостей выйти в сад. Гости, немного пороптав, согласились последовать примеру юбиляра. Когда гости собрались под перголой увитой актинидиями, над бассейном прогремели залпы.

Салют был великолепен, генерал Гайдук лично дал указание, что бы артиллеристы начали залп, после того как все гости соберутся под перголой. Официанты разносили шампанское, и уже изрядно выпивший именинник, произнес тост.

- Дорогие товарищи, я так рад, что вы все вспомнили о моем скромном празднике, и хотел бы поздравить вас всех с тем, что я собираюсь уйти на пенсию. Да, старик Семенов оставляет свой пост и уходит на вполне заслуженный отдых, так что не мне надо было дарить вам всем подарки, и не зачем вам, было пыжится, ломая голову чем бы удивить такого выдумщика как я. В этот прекрасный день, когда я обрел, наконец, свободу я дарю свой подарок вам. Перед вами человек, с которым вам всем предстоят рабочие отношения. И пусть его лицо покажется вам не знакомым и новым, я уверен, что он найдет, что с вами делать и как с вами дружить. А дружить с ним вам придется всем, потому что новым начальником таможенной службы станет мой давний друг, Георгий Владимиров. Всем рекомендую. И давайте выпьем за то новое что приходит на смену старому, и пусть это новое таит как можно больше сюрпризов, без которых наша жизнь казалась бы такой серой. – После речи юбиляра над бассейном повисла гробовая тишина. Гости недоумело смотрели на юбиляра и низенького полного человечка в черном костюме, еще недавно на него никто не обращал внимания, а тут он неожиданно стал гвоздем программы. Гости продолжали, растеряно переглядываться между собой, послышался нервный смешок, чей то шепот. Тишину прервал сам сюрприз.

- Дорогие гости, я думаю, что Николай Александрович преувеличил мои достоинства, я обещаю вам стабильную работу, если сюрпризы и будут то только с вашей стороны, сам же я хочу поздравить юбиляра с выходом на заслуженный отдых. – Георгий вытянул руку в сторону Николая, из-за чего стал похож на хрестоматийный образ Ленина. Раздались жидкие аплодисменты, а затем повисшую в воздухе паузу нарушил мелодией вальса военный оркестр, своевременно припрятанный в саду. Гости по очереди, будто нашкодившие коты, подходили к новому герою, аккуратно протягивая ему свои визитки. У нового чиновника визитки не успели напечатать и поэтому всем приходилось судорожно записывать его личный телефон.

Ночь затихала. От особняка, одно за другим, отъезжали шикарные авто, увозя женщин в бриллиантах и мужчин в черном, куда-то в ночь. Шумная вечеринка постепенно завершалась.

Уже светало, гости давно разошлись, официанты убирали со столов посуду, Денис и Оксана разъехались по домам, а пьяную Ольгу Дмитриевну под руки увели в спальню горничные. Николай Александрович Семенов, сидя на веранде на новом, резном кресле пьяный и довольный праздником подпевал полузабытому голосу Погодина, - «В парке Чаир распускаются розы, в парке Чаир расцветает миндаль».